Как новые санкции повлияют на НИОКР в нефтехимической отрасли

Экспертный материал с участием директора нефтехимической компании АО «НАПОР» Наталии Ивановой опубликован в издании MK.RU и посвящён влиянию санкционного давления на научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы (НИОКР) в нефтехимической отрасли. В статье рассматривается, как ограничения на технологии и оборудование изменили подходы к разработке реагентов и материалов, с какими системными сложностями сталкиваются компании и какие механизмы позволяют поддерживать развитие НИОКР в новых экономических условиях.

Четвертый год санкционного давления на российскую экономику, казалось бы, должен был уничтожить научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы (НИОКР) в нефтехимической промышленности России. Но реальность оказалась другой. Почему санкции стали новым толчком к развитию НИОКР и с какими сложностями сталкивается сектор сегодня, рассказала директор нефтехимической компании «Напор» Наталия Иванова.

В начале 2025 года Министерство финансов США ввело очередной пакет санкций, в отношении крупных российских производителей нефти («Газпром нефть», «Сургутнефтегаз») и более 180 танкеров теневого флота, в очередной раз попытавшись ограничить доступ России к международной нефтяной инфраструктуре. Также была отменена генеральная лицензия, которая делала исключение для посредничества российских банков при платежах за энергоносители.

В конце октября 2025 года под удар 19-го пакета санкций попали «Рoснефть» и «Лукойл». Также администрации ЕС и США запретили импорт российского сжиженного природного газа в страны Евросоюза и расширили ограничения по экспорту с российскими нефтяными компаниями. Потолок цен на российскую нефть был снижен до $47,6 за баррель, транзакции с «Рoснефтью» и «Газпромнефтью» - полностью запрещены.

20-й пакет санкций, который анонсирован на начало 2026 года, вероятно, будет сосредоточен на дальнейшем противодействии реэкспорту российской нефти через третьи страны и сокращении теневого флота танкеров.

Санкционное давление создает трудности не только для экспорта энергоресурсов, но и для доступа к ключевым технологиям, оборудованию и научно-технологическому сотрудничеству. Это нанесло ощутимый удар по сегментам нефтехимии и переработки, для которых западные технологии играли важную роль, поскольку их импортозамещение требует времени и ресурсов.

Одним из ключевых ограничений для российского нефтехимического и энергетического сектора стала утрата доступа к зарубежным инженерным решениям для нефтехимических заводов, оборудованию для переработки, каталитическим системам и сложным химическим реагентам.

По нашим данным, отставание российской нефтехимии от США до 2022 года составляло минимум 15 лет. Ее доля на мировом рынке составляла менее 2 %, в то время как США, Китай и Саудовская Аравия контролировали значительную часть глобального производства. Это связано с массовым оттоком кадров в 1990-е годы, когда после распада СССР значительная часть профессорского состава уехала за рубеж, прежде всего в Соединенные Штаты. 

Санкции нарушили цепочки поставок, чем и подстегнули развитие российских НИОКР. В одном только 5-м пакете количество запрещенных к ввозу в Россию продуктов малотоннажной химии, используемых нефтедобывающими и нефтеперерабатывающими компаниями ежедневно, составляло от 3,5 тыс. до 5 тыс. Импортозависимость по антивспенивателям составляла 80%, ингибиторов коррозии и деэмульгаторов - более 90%, нейтрализаторов - свыше 95%. Санкции побудили российские компании и государство активнее идти к технологической независимости, но на этом пути они встретились с рядом препятствий. 

В феврале 2025 года вступил в силу запрет США на оказание нефтесервисных услуг любым лицам, находящимся в России, касающихся не только добычи, но и научно-технологического сопровождения. Создание собственных разработок потребует много времени, инвестиций и накопления опыта.

Нефтяной сектор, на который приходится значимая часть федеральных доходов, потерял часть экспортных рынков. Санкции приводят к снижению прибыли и давлению на отрасль. Игроки рынка вынуждены ограничивать инвестиции в НИОКР, в связи с чем темпы инноваций замедляются.

Многие компании сосредотачиваются на поддержании добычи, а не на инновациях. Часть ресурсов, которые могли бы пойти на НИОКР, направляются на операционную деятельность и финансирование самого необходимого. Например, крупные нефтедобывающие компании делают ставку на переработку сырья внутри России, чтобы сократить расходы и меньше зависеть от сырьевого экспорта.

Компании, которые в начале санкций создали стратегические запасы западных реагентов и химикатов, постепенно исчерпывают их. По оценкам экспертов, при планировании на трехлетнюю перспективу компании уже закладывают потребность в отечественных химических средствах для нефтяной отрасли. Но рынок пока не может ответить на спрос участников достаточным предложением.

Несмотря на финансовые сложности, за последние три года российские компании всё же увеличили инвестиции в разработку новых химических реагентов, ингибиторов коррозии, катализаторов и других материалов, которые ранее закупались за рубежом.

Научно-исследовательские компании проводят лабораторные испытания новых продуктов на объектах заказчиков - крупных нефтяных компаний. Научно-технические центры закладывают бюджеты на НИОКР. Крупные нефтегазовые компании создают собственные научные центры.

Разработками для нефтегазового сектора активно занимаются региональные технопарки. Например, Тюменский нефтегазовый кластер сосредоточен на исследованиях, строительстве и смежных направлениях.

Появление нефтегазовых кластеров, программ «Сколково» и Фонда содействия развитию малых форм предприятий в научно-технической сфере создало систему грантов, которая позволяет компаниям-участникам получать субсидирование НИОКР от государства. Такая поддержка помогает компенсировать недостаток финансирования и технологических партнеров. Например, резиденты «Сколково» могут претендовать на гранты:

• до 10 млн рублей на реализацию разработок;
• до 50 млн рублей на проведение НИОКР для перспективных технологических лидеров (совместно с Минпромторгом);
• от 20 до 700 млн рублей на особо значимые проекты импортозамещения.

Получение статуса резидента «Сколково» или участника программ малых технологических компаний дает значительные преимущества:

• налог на прибыль 0% вместо стандартных 20%;
• освобождение от НДС на весь период участия в программе;
• более низкие страховые взносы: 15% вместо стандартных 30%;
• таможенные льготы при импорте оборудования для НИОКР.

С учетом того, что с 2026 года НДС вырастет до 22%, а порог выручки поэтапно снизится с 60 до 10 млн за год, эти меры крайне важны для отрасли.

Санкционное давление вынудило российские предприятия искать альтернативные источники поставок. Китай является важным партнером для российской нефтехимии. Он производит большое количество химических компонентов для синтеза и производства. Россия импортирует из Китая органические продукты нефтехимии, реагенты и катализаторы для промышленных процессов, необходимые вещества. Однако переориентация на китайских поставщиков имеет свои риски:

• Геополитическая нестабильность. Китайская поддержка может ограничиться из-за давления со стороны США;
• Качество продукции. Китайские аналоги зачастую уступают европейским по качеству;
• Ценообразование. Китайские поставщики закладывают премию за риски, связанные с санкциями.

Нефтегазовые компании обращаются в научные центры с просьбами восстановить старые составы реагентов и рецептуры, которые были разработаны еще в СССР. Тогда нефтяная промышленность могла осуществлять все процессы внутри страны. Но и у этой стратегии есть ограничения: советские технологии морально устарели и уступают западным по эффективности и экологичности.

В ближайшие годы государственная поддержка НИОКР продолжится. Это связано с тем, что основная часть ВВП страны формируется за счет энергоносителей, поэтому к отрасли всегда будет пристальное внимание. Грантовая система будет только развиваться, а крупные нефтегазовые компании продолжат увеличивать бюджеты на НИОКР. При разработке проектов, имеющих стратегическое направление для нефтехимической промышленности, компании получат налоговые и таможенные послабления.

Но несмотря на позитивные сдвиги, к будущему отрасли стоит относиться с осторожным оптимизмом. Новые санкции станут очередным рычагом давления на сектор. Затруднительным останется и финансирование НИОКР. К тому же, продолжается отток квалифицированных специалистов за рубеж, а подготовка новых кадров требует времени.

Мы считаем, что в ближайшие 10 лет полное импортозамещение будет трудно достижимо. По некоторым направлениям, где сохранились наработки советской научной школы и техническая документация, воспроизведение технологий возможно. Однако создание крупных проектов, которые полностью заменили бы импортные технологии, в краткосрочной перспективе маловероятно.

В течение ближайших 15 лет российская нефтехимия будет расти, но небыстрыми темпами - примерно на 3-5 % в год. Представители отрасли будут вынуждены концентрироваться преимущественно на внутреннем рынке, а не на экспорте продукции.

НИОКР в нефтяной промышленности сегодня переживают период турбулентности. Тем не менее, санкции стимулировали развитие отечественных разработок и исследований. Их количество увеличилось, государственная поддержка усилилась, компании начали инвестировать в собственные научные центры.

Однако путь к технологическому суверенитету не будет слишком быстрым. Участникам рынка стоит подготовиться к 10-15 годам систематической работы для полного импортозамещения и достижения уровня, близкого к западным, особенно по некоторым высокотехнологичным направлениям.

В долгосрочной перспективе при активной государственной поддержке и участии нефтегазовых компаний, российский нефтехимический сектор имеет потенциал укрепить свои научно-технологические позиции.