Как санкции оживили НИОКР в нефтехимии - директор «Напор» Наталия Иванова

Экспертный комментарий директора нефтехимической компании АО «НАПОР» Наталии Ивановой опубликован в издании Царьград и посвящён тому, как санкционное давление повлияло на развитие научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ в нефтехимической отрасли. В материале рассматривается трансформация подходов к НИОКР, замещение западных технологий собственными разработками, а также ключевые ограничения и перспективы технологического развития сектора в среднесрочной перспективе.

Четвёртый год санкционного давления на экономику России, по ожиданиям многих, мог бы парализовать НИОКР в нефтехимической отрасли. На практике получилось иначе. О причинах, по которым ограничительные меры стали стимулом для развития научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ в секторе, а также о текущих проблемах рассказала директор нефтехимической компании «Напор» Наталия Иванова.

В начале 2025 года Министерство финансов США ввело новый пакет санкций в отношении крупных российских производителей нефти, в том числе «Газпром нефти» и «Сургутнефтегаза», а также более 180 танкеров, относимых к так называемому теневому флоту.

Одновременно была отменена генеральная лицензия, допускaвшая посредничество российских банков при расчётах за энергоносители.
В конце октября 2025 года под действие 19-го пакета санкций попали «Роснефть» и «Лукойл». Администрации ЕС и США запретили импорт российского сжиженного природного газа в страны Евросоюза и расширили ограничения по взаимодействию с российскими нефтяными компаниями. Порог ценовой политики на российскую нефть был установлен на уровне 47,6 доллара за баррель. Транзакции с «Роснефтью» и «Газпромнефтью» оказались полностью запрещены.

Анонсированный на начало 2026 года 20-й пакет санкций, по прогнозам, будет направлен на противодействие реэкспорту российской нефти через третьи страны и на сокращение объёма теневого флота танкеров.

Давление санкций затрагивает не только экспорт энергоресурсов, но и доступ к ключевым технологиям, оборудованию и международному научно‑технологическому сотрудничеству. Это повлияло на сегменты нефтехимии и переработки, для которых западные технологии ранее были важной частью производственной цепочки. Процесс импортозамещения требует времени и значительных ресурсов.

Одно из главных ограничений для нефтехимического и энергетического секторов - утрата доступа к зарубежным инженерным решениям, оборудованию для переработки, каталитическим системам и сложным химическим реагентам. Это создало необходимость разработки внутренних альтернатив.

До 2022 года, по имеющимся данным, отставание российской нефтехимии от уровня США оценивалось минимум в 15 лет. Доля российского сектора на мировом рынке составляла менее 2 %, тогда как США, Китай и Саудовская Аравия контролировали значительную часть глобального производства. Историческими причинами называют отток кадров в 1990‑е годы, когда значительная часть профессорско‑научного состава уехала за рубеж.

Санкционные ограничения нарушили цепочки поставок и одновременно стали толчком к развитию НИОКР. В пятом пакете санкций отмечалось, что число запрещённых к ввозу в Россию малотоннажных химических продуктов, используемых в нефтедобыче и переработке, составляло от 3,5 тыс. до 5 тыс. позиций. Импортозависимость по отдельным категориям была высокой: для антивспенивателей - порядка 80 %, для ингибиторов коррозии и деэмульгаторов - более 90 %, для нейтрализаторов - свыше 95 %. Эти показатели стимулировали активизацию усилий государства и бизнеса в направлении технологической независимости, однако на пути к ней возник ряд препятствий.

В феврале 2025 года вступил в силу запрет США на предоставление нефтесервисных услуг лицам, находящимся в России. Мера охватывает как добычу, так и научно‑технологическое сопровождение. Создание конкурентоспособных собственных решений требует длительного времени, значительных инвестиций и накопления практического опыта.

Нефтяной сектор, на который приходится значимая часть федеральных доходов, потерял часть экспортных рынков. Санкции приводят к снижению прибыли и давлению на отрасль. Игроки рынка вынуждены ограничивать инвестиции в НИОКР, в связи с чем темпы инноваций замедляются.

Часть компаний перенаправляет средства на поддержание текущей добычи и операционной деятельности и сокращает бюджеты на разработку новых технологий. Крупные участники рынка делают ставку на переработку сырья внутри страны, чтобы уменьшить зависимость от экспортных логистических схем.

Организации, заранее накопившие запасы западных реагентов и химикатов, постепенно расходуют их. По оценкам специалистов, при планировании на трёхлетний горизонт компании уже закладывают потребность в отечественных химических средствах. Однако рынок ещё не в полной мере покрывает этот спрос.

Несмотря на финансовые затруднения, за последние три года наблюдается рост инвестиций российских компаний в разработку новых реагентов, ингибиторов коррозии, катализаторов и других материалов, ранее закупавшихся за рубежом. Научно‑исследовательские организации проводят лабораторные испытания новых продуктов на площадках заказчиков - крупных нефтяных компаний. Научно‑технические центры формируют бюджеты на НИОКР, а крупные нефтегазовые игроки создают собственные исследовательские подразделения.

В ряде регионов технопарки и кластеры фокусируются на соответствующих направлениях. В качестве примера можно привести Тюменский нефтегазовый кластер, ориентированный на исследования, строительство и смежные области.

Развитие нефтегазовых кластеров, программы «Сколково» и деятельность Фонда содействия развитию малых форм предприятий в научно‑технической сфере создали систему грантовой поддержки для участников. Она частично компенсирует дефицит финансирования и технологических партнёров. Для резидентов «Сколково» доступны гранты:

• до 10 млн рублей на реализацию разработок;
• до 50 млн рублей на проведение НИОКР для перспективных технологических лидеров (совместно с Минпромторгом);
• от 20 до 700 млн рублей на особо значимые проекты импортозамещения.

Статус резидента «Сколково» или участника программ для малых технологических компаний предоставляет налоговые преимущества:

• налог на прибыль — 0 % вместо стандартных 20 %;
• освобождение от НДС на период участия в программе;
• пониженные страховые взносы — 15 % вместо 30 %;
• таможенные льготы при ввозе оборудования для НИОКР.

Учитывая планы повышения ставки НДС до 22 % с 2026 года и поэтапное снижение порога выручки с 60 до 10 млн рублей в год, перечисленные меры приобретают дополнительное значение для сектора.

Санкционная реальность вынуждает искать альтернативные поставки. Китай выступает значимым поставщиком химических компонентов, органических продуктов нефтехимии, реагентов и катализаторов, необходимых для промышленных процессов. Переориентация на китайских поставщиков сопровождается рисками:

• возможными геополитическими изменениями;
• различиями в качестве продукции по сравнению с европейскими образцами;
• особенностями ценообразования, включая премии, связанные с рисками, обусловленными санкциями.

Компании обращаются к научным центрам с запросами на воссоздание старых рецептур и составов реагентов, разработанных в СССР, когда многие технологические процессы выполнялись внутри страны. Эта стратегия позволяет восполнить часть номенклатуры, но имеет ограничения: советские технологии во многих областях уступают современным зарубежным по эффективности и экологическим характеристикам.

В ближайшие годы ожидается продолжение государственной поддержки НИОКР в нефтехимической отрасли в связи с ролью энергоносителей в формировании ВВП. Грантовая система, по прогнозам, будет развиваться, а крупные нефтегазовые компании - увеличивать бюджеты, направляемые на исследования и разработки. Для проектов стратегического значения, ориентированных на нефтехимическую промышленность, предусмотрены налоговые и таможенные послабления.

Отраслевые эксперты отмечают, что новые санкции по‑прежнему будут фактором внешнего давления на сектор. Проблемы финансирования НИОКР сохранятся, и отток квалифицированных специалистов за рубеж может продолжиться. Подготовка новых кадров требует длительного времени. В отдельных направлениях, где сохранились наработки советской научной школы и техническая документация, воспроизведение технологий представляется возможным. Однако создание крупных проектов, полностью заменяющих импортные технологии в краткосрочной перспективе, маловероятно.

По оценкам ряда специалистов, в течение ближайших 15 лет рост российской нефтехимии может составлять порядка 3–5 % в год, при этом основная часть спроса, вероятно, будет формироваться на внутреннем рынке.

НИОКР в нефтяной промышленности проходят период трансформации. Санкции стали стимулом для увеличения числа отечественных разработок и исследований, расширения государственной поддержки и формирования внутренних научных центров при предприятиях. Вместе с тем достижение технологического суверенитета потребует системной работы в течение 10–15 лет и значительных усилий по подготовке кадров, привлечению инвестиций и модернизации технологической базы.

При активном участии государства и нефтегазовых компаний российский нефтехимический сектор обладает потенциалом для укрепления научно‑технологических позиций. Темпы и масштаб этого укрепления будут зависеть от внешней конъюнктуры, объёма целевых инвестиций и эффективности реализуемых программ импортозамещения.