Поставщики из Китая и клиенты с Ближнего Востока: куда на самом деле развернулся российский ТЭК

Экспертный комментарий директора нефтехимической компании АО «НАПОР» Наталии Ивановой был опубликован в деловом издании «MKRU» и посвящён реальной трансформации российского топливно-энергетического комплекса на фоне санкционного давления. В материале рассматривается, как на практике меняется география поставок, производственных цепочек и технологического сотрудничества, а также какие риски и возможности возникают для крупных и средних игроков нефтехимического и нефтесервисного рынка.

Поле, на котором играет российский рынок тoпливно-энeргетического комплекса (ТЭК) все больше напоминает минное. Только за прошедший год санкционная воронка затянула еще глубже: Министерство финансов США ввело очередной пакет санкций. Под ограничения попали крупные российские производители нефти «Газпромнефть» и «Сургутнефтегаз», а также теневой флот и около 200 предприятий энергетического сектора - таким образом Запад попытался ограничить доступ России к мировой нефтяной инфраструктуре.

Под санкции попали флагман отрасли - «Лyкoйл». Расширены ограничения по экспорту с российскими нефтяными компаниями. Потолок цены на российскую нефть опустился до символических $47,6 за баррель, а также под полным запретом оказались транзакции с «Газпром Нефтью».

Кроме того, запрещен импорт российского сжиженного природного газа в ЕС. Часть санкций затронула «Росатом» и НОВАТЭК, производящий и экспортирующий сжиженный природный газ. В отличие от нефти, где у РФ все еще есть каналы экспорта, этот сегмент СПГ оказался более уязвимым. Здесь санкции создают технологические и логистические барьеры, которые очень непросто обойти.
На очереди 20-й пакет санкций - ожидается дальнейшее ограничение доходов России в энергетической сфере, противодействие реэкспорту нефти через третьи страны и продолжение борьбы с "теневым флотом".

Но главная проблема даже не в логистике сырья, а в технологическом голоде. Запреты на импорт оборудования и разрыв научно-технических связей нанесли точечный удар по самому уязвимому - по нефтехимии и переработке. Западные катализаторы, реагенты, инжиниринг стали недоступны, а собственное импортозамещение - дело не быстрое и дорогое. На этом фоне и происходит тот самый «разворот на Восток», о котором так много говорят. Однако выглядит он совсем не так, как его представляют.

Китай для российской нефтесервисной и химической промышленности сегодня - это не столько покупатель, сколько ключевой поставщик. После ухода западных компаний и закрытия ряда собственных производств в России возник острый дефицит специфических компонентов и реагентов, без которых невозможна современная добыча и переработка.

Китайцы очень быстро адаптировались. Фактически, они заимствовали отечественные и западные технологии, наладили у себя производство того же сырья - тех же аминов, например, - и теперь поставляют его обратно в Россию.

Получился замкнутый круг: мы продаем в КНР нефть, а они продают в РФ химию для её обработки. И, как ни парадоксально, зачастую это выгоднее, чем пытаться реанимировать собственное производство с нуля. Оказалось, что дешевле организовать это же производство через китайцев и возить от них. Поэтому в этом направлении Россия в большей степени тратит, компенсируя потерю технологической независимости.

Есть и другой, гораздо более перспективный «восточный» вектор. Речь о странах Аравийского полуострова: Омане, Саудовской Аравии, ОАЭ. Тут Россия выступает уже не в роли сырьевого придатка, а в качестве технологического партнёра.

Почему они так заинтересованы? Все их месторождения - зрелые, с падающей добычей. Им выгоднее «высасывать» максимум из старых скважин с помощью качественных реагентов и технологий, чем вкладываться в новые. А российские нефтесервисные продукты и технологии, оказавшись отрезанными от Европы, стали для них «сладкой ценовой находкой». На самом деле российское ценообразование для них намного привлекательнее, чем поставки от тех же американцев или европейцев.

Работу по этому направлению ведёт, в частности, Институт нефтегазовых инициатив (ИНТИ), который заполняет вакуум, оставленный ушедшим Американским институтом нефти. Уже подписаны меморандумы, проходят «технологические дни», и отмечается огромный интерес. Ежегодно на этом рынке в свободном обороте находится миллиард долларов, которые они готовы потратить на технологии и химию. Диалог идёт быстро: заинтересовались сегодня - уже завтра везут на месторождение. Хотя путь к контракту может занять полгода из-за бюрократии.

Пока крупные игроки ТЭК адаптируются к «развороту на Восток», малый и средний бизнес в нефтесервисе и нефтехимии оказался на передовой санкционного кризиса. Для них новый режим означает не стратегические маневры, а борьбу за существование по трем фронтам: обвал спроса, дефицит сырья и вынужденный демпинг, последствия которого аукнутся всей отрасли.

Фронт первый: заказы иссякают. Давление Запада на партнеров России дает обратный эффект внутри страны. После угроз США ввести санкции против Китая и Индии за покупку российской нефти, крупные добывающие компании начали превентивно затягивать пояса. Это выразилось в резком сокращении заявок на сервисные услуги, например, исследование скважин. Рынок для МСП стремительно сужается.

Фронт второй: работа «на голодном пайке». В цепочке поставок возникли перебои. С одной стороны, нефтедобытчики откладывают тендеры на реагенты (демульгаторы, ингибиторы), пытаясь максимально долго расходовать складские запасы. С другой - сами производители химии оказались в ловушке: тем, кто работал на европейских концентратах, пришлось срочно переходить на китайские аналоги с более долгой и дорогой логистикой. Многие не смогли перестроиться и закрылись.

Фронт третий и самый опасный: вынужденный демпинг и его скрытая цена. Чтобы просто остаться на плаву и сохранить контракты, подрядчики вынуждены соглашаться на кабальные условия. Крупные заказчики диктуют цены на уровне начала 2025 года, игнорируя инфляцию, которая достигала 7-9%. Максимальная допустимая надбавка в их бюджетах - 4%.

У производителей нефтехимии в этой ситуации два невыигрышных пути:

• Работа в ноль или в минус, сохраняя качество продукции и надеясь пережить кризис.
• Гонка за удешевлением любой ценой: замена активных компонентов дешевыми аналогами, увеличение доли метанола, а иногда и обычной воды в составе реагентов.

Именно второй путь можно назвать бомбой замедленного действия для всей отечественной нефтедобычи. Некачественная химия не дает сбой сразу, но ее последствия разрушительны и отсрочены на год-два:

• Во-первых, ломается «железо». Насосы и трубопроводы забиваются отложениями, износ оборудования ускоряется в 2-3 раза.
• Во-вторых, рвутся графики и бюджеты. Плановое обслуживание раз в три года заменяется аварийными ремонтами каждый год, что резко увеличивает капитальные затраты компаний.

Кроме того, под угрозой экспорт. Некачественная подготовка нефти ведет к нарушению стандартов, а бизнес рискует получить штрафы и потерять репутацию на внешних рынках.

«Разворот на Восток» - это два параллельных процесса. Во-первых, С Китаем мы выстраиваем отношения зависимой кооперации, где наша сила - сырая нефть, а их сила - восстановленные и удешевленные технологии.

Второй процесс: со странами Ближнего Востока у России выстраиваются отношения технологического партнёрства, где наша сила - компетенции и привлекательная цена, а их сила - нефтедоллары и спрос.

Для рынка это значит перераспределение потоков не только сырья, но и знаний. Крупные игроки, скорее всего, усилят свои позиции, работая по обоим направлениям. В то же время небольшие компании-поставщики химреагентов и технологий получили уникальный шанс на глобальную экспансию - но не на гигантский китайский рынок, а на капризный, но денежный рынок арабских монархий.

При этом санкционное давление, заставляя МСП выживать через демпинг, незаметно подтачивает технологическую стабильность всей отрасли. Экономия сегодня грозит многомиллиардными потерями и аварийными простоями завтра. И это - скрытая цена «адаптации», которую в итоге заплатит вся страна.

Однако даже в режиме жесткой экономии на продукции компаний, производящей химию, и запасом прочности металлоемкого оборудования и техники - в итоге все не так печально, как может показаться.